• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: рассказы (список заголовков)
01:46 

Панни

деформация
Неотрывно глядя на всунутый в его руки альбом, Эн выпустил тугой клубок дыма из лёгких. На заднем плане - шум войны, а перед глазами застыла знакомая пацанская морда.
- Бред какой-то...
- Ты мало что, признай, понимаешь в андеграунде.
Усмехнувшись под нос, он всучил альбом напарнику.
- Так и нехрен эту дрянь мне подсовывать, как считаешь? - Затушив хабарик о стенку пепельницы, он устало откинулся на железную спинку скамьи, - Что тут у тебя вырисовано? "Убей"? Только стены этим говном и обмалёвывать... Мало тебе выговора за хулиганство, ещё и за вандализм огребсти захотел? Идиот.
Брюнет, состроив злобную гримасу, замял оплод своего ума под скамью. Найдут - руки оторвут. В нынешнее время руки рвут вообще за всё.
- И выруби эту недокосмогорию. Уши вянут.
- Эн, тебе мысль в голову не приходила о том, что ты дохера расп*зделся?
- Я...
Треск обшивки, и парни, как один, вскочили на ноги, вытянув стволы, по стойке, перед собой. Две пары голубых глаз зашли за резервный генератор второго сектора. Пальцы, в отлаженной системе, сместились к спусковому крючку. Плечо к плечу, как и должно было быть.
- Чертовски хреново.
- И не говори, брат.
По полу прошел залп электронной системы безопасности. Зацепившись за подошвы мальчишек, он, изогнувшись, рассыпался на тысячи частиц. Тем временем генератор вновь разошёлся в громовом раскате. Как и в прошлый раз, основной удар пришёлся на него.
Пришелец показался из-за толстой железной пластины, наскоро вырубленной, скукоженной и потерявшей свою безупречную форму. Его ствол ясно уходил своей пока ещё не матерелизовавшейся пулей в лоб брюнета.
- Руки!...
Выстрел. Благо - обычный снаряд ССС. Он, подцепленный в воздухе ногтевой пластиной, скосился в траектории и вошёл в стальной пласт за спиной парней. Секунда. Две. Эн, сглотнув, пал всем весом на напарника. Три. Четыре. Брюнет, втянув воздух в лёгкие, прижал мальчугана к себе.
Пять...
- - - - - - - - -

@темы: рассказы

16:12 

Подвешенный кофе. (Рассказ Тонино Гуэрра)

деформация
Мы входим в одно из кафе рядом с вокзалом. За нами входят два человека и говорят: «Пять кофе! - два мы выпьем сейчас, а три подвешены в воздухе». Идут платить и платят за пять кофе. Затем выпивают свои два и уходят. Я спрашиваю Де Сику: "Что это за подвешенный кофе?" Он говорит: «Подожди». Потом входят други люди: девушки пьют свой кофе и платят нормально. Далее входят три адвоката, заказывают семь кофе: «Три мы выпьем, а четыре подвешенных». Платят за семь, пьют свои три и уходят. И молодой человек заказывает два кофе, только один кофе пьёт, но платит за два и уходит. Так мы с Де Сикой досидели разговаривая до полудня. Двери были открыты, я смотрел на эту залитую солнцем площадь. И вдруг вижу какую-то тёмную тень, приближающуюся к двери. Когда она уже у самой двери бара, я вижу, что это бедный человек. Бедняк заглядывает в кафе и спрашивает: «Есть подвешенный кофе?» Это своего рода благотворительность, которая пришла из Неаполя, там так оставляли не только кофе, но и еду. Сложно представить это в нашей стране. А жаль, красивый обычай.

@темы: рассказы

23:59 

#5.

деформация
Он, скорее всего, всё же был уродлив.
Человек, так долго носивший маску, что успел позабыть свой собственный лик.
О, бесспорно! маска была потрясающе красива. Она вобрала в себя и нотки карнавала, и эстетику античных скульптур. Она была, возможно, и не уникальна вовсе, но очень шла своему обладателю; настолько шла, что, казалось бы, и была его настоящим лицом. Но нет; всё же нет. И только он один знал, что скрывала она от других, а потом и сам перестал это знать. Такая вот комедия, дамы и господа.
А окружающие любили эту маску. Она часто выказывала насмешливые и игривые нотки, хотя и в нужный момент могла приобрести в себе оттенок сострадания, но никогда, слышите!, никогда грусти. Вот такая вот незатейливая маска.
Вот и человека любили за такое прекрасное его украшение. Казалось бы, ни одно празднование не могло пройти без него, будто бы он и был той искрой, что разжигала безудержное пламя благородного веселья. У него было много друзей; даже, пожалуй, слишком много этих самых друзей. И все они сходили с ума от любви к этому человеку. Хотя, всё же, вернее высказаться - к его такой банальной, но чрезвычайно ему идущей, маске.
А человек...А он, знаете ли, был счастлив. Долгое время был счастлив своему безупречному украшению, и нисколько не огорчился потере памяти, касающейся его истинного лица. Она ему была не нужна, ведь именно её отсутствие даровало ему возможность, иногда, в самый разгар очередного праздника, верить в то, что маска и является его ликом.
Но маска начала рассыпаться, терять свой первоначальный лоск. Нет, не подумайте, человек очень любил её, ухаживал за ней, чистил её от пыли и грязи, но...
Первая трещина - роковое предзнаменование, появилась довольно давно. Она была слегка заметна, и лишь очень чуткий взор мог различить её на безукоризненной поверхности всеобщей любимицы. Кажется, она появилась от того, что человека ударил близкий его друг. Да, вроде бы, из-за этого. В последствие, человек расстался с обидчиком, и совсем перестал замечать ту рану, что он оставил на его украшении. Казалось бы, история давно минувших дней, и более не должна она была повторится.
Но, к глубочайшему сожалению обладателя, через некоторое время, появилась новая трещина, и она была намного глубже и отвратительнее предыдущий. Человек потратил много сил, что бы замаскировать её, закрасить, сделать не заметной для любопытных взоров. Ах да, на этот раз раскол появился от того, что его, героя нашего сказания, бросила любимая им девушка. Вот так вот, ещё один удар, и он, пожалуй, оказался намного значительнее предыдущего.
А шрамов, со временем, становилось всё больше и больше...
Один из последних ударов едва ли не расколол украшение надвое, представьте себе! И ведь, казалось бы, предназначался этот удар далеко не человеку, так что трудно сказать, каким же именно образом он смог оставить свой отпечаток и на без того повреждённой поверхности маски. Но так и случилось. Если память не изменяет вашему верному слуге, то произошло это вот по какой причине: У человека было три хороших и любимых всем сердцем приятеля. И все они были разными, и всех он уважал и ценил по своему. И были эти люди друг с другом знакомы. И всё ведь шло хорошо - веселье и счастье правили их душами. Однажды, однако, случилась между ними ссора, уж и не вспомнить, из-за чего возникшая. И перессорились они друг с другом, и возненавидели друг друга сильнейшей из всех ненавистью. И клеветали они друг на друга, а при встрече обязательно оскорбляли кто кого. И силился человек их примирить, да всё напрасно, и бывшая совсем маленькой в изначальном своём варианте трещинка, разошлась до вам уже известных размеров.
К тому времени и до того потерявшая свой блеск маска стала по-настоящему уродливой, страшной и отпугивающей. Перестали героя нашего звать на празднования, отступились от него друзья, но он никак не желал снять своего украшения, обратившегося в проклятье. Вы наверняка спросите в чём причина подобного каприза? Он истинно верил, что настоящий его лик ещё уродливей, в разы страшнее, да и настолько пугающий, что не ровен час, его и убьют, дабы не портил он свет своим безобразным лицом.
Так и умер он, крепко держась за свою маску, и не вспомнив своего истинного лика, не желая его вспоминать. Совершенно одинокий и отчаявшийся, несчастный и гонимый, он слишком боялся. Возможно, он боялся того, что собственное его лицо окажется куда прекраснее того украшения, что он так долго ценил. Боялся признать то, насколько сильно он, возможно, ошибался.
Но этого нам, к сожалению, уже никогда не узнать.

@темы: рассказы

05:38 

#4.

деформация
Долгие годы мир будто бы был скрыт от меня белёсым театральным занавесом, хоть и поеденным молью, но отгораживающим меня от множества страшных тайн той жизни, что многие считали своей. А мы…Мы жили там, за кулисами. Мы смеялись, плакали, ссорились, но так и не выходили на сцену, не показывали себя другим людям. Неужели, именно наличие этой преграды приносило нам счастье?
Сейчас, это уже не важно. Её нет, а я один на сцене.
Так много людей, все они облачились сегодня в чёрные одежды. Дама бальзаковского возраста, трясущимися руками вырвав из кармана белый носовой платок, поспешно вытирала им слёзы. Она была сильной женщиной, я знал это, откуда-то я знал это…Она никогда не позволяла себе раскисать, а тут… Неужели я играю в драме? Странно как-то, никогда не видел себя в роли страдальца…
Вот и юноша, он, заметив реакцию дамы на мою игру, тут же приобнял её за плечи, что-то зашептал на ухо. Почему-то я ненавижу его, но почему? Глупости какие! Он так хорошо одет, так учтив, за что же я мог его невзлюбить? Не помню. Он всегда был по другую сторону занавеса.
Десятки людей, а её нет. И счастья нет. Всё из-за этого треклятого занавеса! Зачем, ну зачем он поднялся, зачем обнажил нашу тайну? Проклятье.

Мы познакомились с ней в мае. Мир уже обновил себя, смыв снежный покров. Южный город расцвел всеми своими красками, а чайки, затесавшись в стаю голубей, жадно поедали лакомства, что она разбрасывала по земле.
Далеко не шаблонная красавица, она, однако, сияла для меня ярче, чем какая-либо другая девушка. Тёмные волосы игривыми прядками ласкали её узкое плечико, а тонкая ручка сжимала сигарету неизвестной мне тогда марки. Выпуская рваные струйки дыма в небо, она провожала их взглядом своих сапфировых глаз. По глухому кашлю, что изредка вырывался из её гортани, можно было предположить, что курит она давно.
Угощая птиц лакомствами, она что-то шептала себе под нос. Наверное, любому другому она показалась бы ненормальной, но для меня…
Я подошёл к ней, небрежно стягивая солнцезащитные очки с переносицы. Что уж говорить, выглядел я, конечно, не безупречно, но и она, по правде, на идеал ну никак не тянула. Синяки под глазами, чёрное, строгое платье всё в неведомых серых разводах. Ещё не встречал я девушек, способных выйти в таком виде на улицу.
На моё приветствие она безразлично дёрнула плечами, и вновь продолжила свою тихую песнь. Разобрав шёпот, я понял, что она читает стихи. Интеллектуалка? Ну-ну… Я лишь фыркнул, но, всё же, подсел к ней. У нас завязался разговор, до смешного шаблонный и нелепый. «Как тебя зовут?», «Чего одна сидишь?»…Думаю, каждому этого знакомо.
Она отвечала обрывисто, но спокойно. Видимо, ей, действительно, не было до меня никакого дела. Думаю, именно это меня и подстегнуло…

Почему её всё ещё нет? Она действительно покинула меня?
Люди в зале перешёптываются, много пьют. Стоп, а когда зрителям разрешили приносить с собой выпивку? Странный театр.
В первом ряду сидел престарелый мужчина, выряженный в наряд священника. Актёр? Но, разве не я должен был играть на этой сцене? Не понимаю…

Я был достаточно настырен в день нашего знакомства, вот она и согласилась сходить со мной в ресторан. Помяв в руках сигаретный фильтр, она кротко кивнула на моё предложение. Думаю, именно в этот момент занавес начал опускаться, а я взошёл на сцену, тут же свернув за кулисы, туда, где всю жизнь пряталась она.

Первое свидание, первый поцелуй. Первый секс. Что-что, а заманивать девушек в свою койку я умел, без всяких там секретов, специальных методов пикапа. Немного алкоголя, нежных слов, комплементов, и она уже с вами в ложе однодневной любви.

Странно, но наваждение не отпустило меня. Я хотел её, но не так, как других девушек,…да и их я больше не замечал. Ночами со мной игралась бессонница, а мысли жили лишь ей. А она…Не знаю, что она испытывала ко мне, да и не мог знать, ведь испугавшись своих чувств, больше с ней не встречался.
До того дня…
Август. Так много времени прошло с той встречи, а я всё никак не мог её забыть. Вот так вот девушка, не отличавшаяся шаблонной красотой, поселилась где-то в закоулке моей души. От безысходности я, помню, много пил, спал с кем попало, короче – классическая сцена, ничего нового, ничего интересного. Я уже оставил мысли о том, что бы позвонить ей. А она сама меня нашла, вот как бывает в жизни. Точнее – не думаю, что она искала, просто наткнулась на меня в трактире, да так и не смогла пройти мимо.
Занавес опустился на половину.
Мы начали встречаться. До смешного легко, почему же я так остерегался этого? Неприступная на вид, она оказалась нежной, хоть и довольно экстраординарной особой. Она курила крепкие сигареты, пила исключительно тёмное пиво, слушала так не популярный в наше время русский рок. Мы не сходились с ней ни в чём, но это, как ни странно, совершенно нам не мешало.
Через какое-то время занавес опустился полностью. И мы остались одни. Одни в том мире, что сотворили сами для себя.
Любил ли я её? Нет, не думаю, что это слово смогло бы описать мои чувства к ней. Я ей жил, я существовал ради неё одной, а она ради меня. Вот и всё…

…А сейчас её нет, и где-то, в глубине своего сердца, я прекрасно понимал, что больше мы никогда не встретимся. Осознание подкосило мои ноги, и я, даже не пытаясь сохранить равновесие, упал на колени. Щёки описали солёные дорожки слёз.
Раз её нет, то нет и меня, верно? Единственное, что я понимал в нужной мере, так это то, что меня больше не существует. Нет меня ни за занавесом, ни на сцене, ни в зрительном зале. Меня просто нет, вот и всё тут.

Священник, поднявшись на сцену, с наигранной горечью в своих словах, явно зазубренных, отрепетированных до блеска, произнёс несколько трепещущих души фраз. Дама, уже не сдерживая себя приличиями, рыдала в голос. Мне было жаль её, но поделать я уже ничего не мог. Да и сострадать не мог, если по правде, но если бы я существовал, мне было бы её жалко, наверняка жалко. Юноша же, что поддерживал её, расстроенным явно не выглядел. Вот ведь мразь! Хотя… Ему и вправду не о чем горевать. Сукин сын, охмуривший голову богатой женщине. Я не вынес бы его игры в этом представлении. Хотя…Сейчас же мне уже всё равно, да, мне всё равно…
«…он не смог смериться с её смертью, и покончил с собой. Они уже никогда не встретятся, но…» Они верят в ад и рай, а я уже знаю, что ни того, ни другого никогда не существовало, но «да», боюсь, с ней я больше не встречусь, как и ни с кем иным.
Выдрав из гортани лицемерный вздох, священник закрыл гроб.

@темы: рассказы

03:41 

#3.

деформация
Страх. Отвратительное чувство, не правда ли? Он сдавливает горло, перекрывая поступление кислорода, давит на грудь, вминая её, сердце начинает биться чаще, оно хочет вырваться за пределы сужающейся грудной клетки. Паника. Ты пытаешься заорать, но гортань перекрывает дорогу для любого звука. Беспомощность. По телу пробегают невидимые насекомые, вызывая неудержимую дрожь. На глазах наворачиваются слёзы, а в висках властвует некий неудержимый ритм. Бежать. Не жалея сил. Единственное желание – бежать, скрываясь от источника твоего страха.
Но можно ли сбежать от самого себя?

В детстве мы с подругами любили собираться на чердаке дачного домика моих родителей. Чаще всего, мы красились, обсуждали одноклассников, читали молодёжные журналы. Нам было лет по десять, но, как и большинство девчонок нашего возраста, мы стремились к взрослой жизни, манящей нас своей вседозволенностью. Иногда наши забавы переходили все границы, к примеру, когда мы покупали сигареты. Конечно, после первой же затяжки каждой из нас становилось настолько плохо, что желание сделать вторую проходило моментально. Однако, месяца через два, мы вновь просили старшеклассников купить нам запретные палочки. Но сейчас не об этом…
Как-то раз мои подружки остались у нас в доме на ночь. Мама, прекрасно зная о нашем «домике», постелила на чердаке спальные мешки, оставила блюдо с бутербродами и несколько пакетиков с соком. Пожелав нам спокойной ночи, она удалилась в свою комнату.
Убедившись в том, что мои родители уже спят, мы решили опробовать новую забаву. На этот раз мы купили книжечку с гаданиями, и нам не терпелось, следуя советам, призвать какого-нибудь гномика или духа.
Из освещения мы оставили только свечи. И, по правде сказать, атмосфера на чердаке стала до дрожи жуткой. Деревянный домик, не отличающийся новизной, разносил по комнатам стоны своих половиц, оконных рам. Растущая на участке берёзка игралась с оконным стеклом своими ветками. Где-то вдалеке раздавался собачий вой. Анечке, самой слабонервной из нас, стало плохо, и нам пришлось добрые двадцать минут уговаривать её на участие в новой игре. По правде сказать, где-то, в глубине души, я надеялась на то, что она разревётся и не даст нам продолжить. Но этого не произошло, а мои коленки захватила нервная тряска, что мои подруги приняли за признак нетерпения.
Развалившись на полу, мы, установив в центре созданного нашими телами круга старое зеркало, оставшееся у нашей семьи ещё с переезда из прошлого местожительства, взялись за руки. Мы начали призывать пиковую даму.
Произнеся сбивчивым хором заклинание, написанное в книге, мы начали искать «жертву», что должна была подойти к зеркалу и нарисовать на нём воском ступеньки, по которым, исходя из текста «учебника колдовства» и должна была спустится чёрная дама. В общем-то, голосование было не долгим, и выбрали, как назло, меня.
Тяжело вздохнув, я медленно, пытаясь скрыть своё волнение от подруг, подползла к зеркальцу. Мне было действительно страшно. В отражении я, увидев своё побледневшее лицо, тут же постаралась прийти в себя. «Где это видано, что бы девочка в моём возрасте вилась на такую ересь? Я ведь уже взрослая, как никак, не какая-нибудь там первоклашка!» - вбив в свою голову подобные мысли, я самоотверженно нарисовала несколько ступенек вручённой мне до этого церковной свечой. Не смотря на самоубеждение, руки мои дрожали. Где-то на улице раздался неестественно громкий собачий лай, и, встрепенувшись, я обронила свечу на деревянный паркет, покрывающий пол. В недовольстве сжав губы, я, слегка склонившись, подцепила церковный сувенир пальцами, проклиная про себя несдержанную собачонку. «Надо же так меня испугать!» - я мрачно покачала головой, и, наконец, вновь перевела взгляд на зеркало…
По дому разлетелся протяжный, девичий ор.
Подогнув колени, я спрятала в них лицо, свои посиневшие губы, пустившиеся в дьявольский пляс, своё побелевшее лицо. Моё сердце заходило ходуном, а разум никак не мог выбросить из себя ту картину, что я увидела несколько мгновений назад.
Подняв взор на зеркало, вместо себя в его отражении, я увидела ведьму. Старую, скрюченную ведьму с пожелтевшим лицом, с чёрными, как смоль волосами. Она улыбалась мне, демонстрируя свои кривые, гнилые резцы. Она тянула ко мне свои кривые пальцы, лишённые верхних фаланг.
Ужас. Впервые в жизни я испытала такой ужас.

Долго я не могла прийти в себя. Родители, объяснив моё отсутствие в школе ОРЗ, неустанно следили за мной. Они не выпускали меня из комнаты, да и, по правде, я сама не решилась бы покинуть своей обители. Вцепившись в своё одеяло, я днями рыдала, не желая, ни есть, ни спать. Я боялась, что старуха придёт за мной. А ещё больше я боялась того, что эта ведьма уже поселилась внутри меня.
Обследующие меня психотерапевты, назначили несколько видов успокоительных, после которых я могла нормально уснуть. Спать «без снов». Да, именно это и было мне нужно. Через несколько недель паника отпустила меня, и врачи позволили ходить мне в школу. С теми подружками я больше не общалась, да и они не горели желанием, по крайней мере, это было видно по их смущённым лицам, когда мы пересекались в столовой. На счастье, мы учились в разных классах.
Ещё в тот день, они сказали моим родителям, что не видели никакой пиковой дамы, что я просто перенервничала. Как они могли? Ведь она была в том зеркале! Они просто не хотели этого признавать.
Долгие годы я просидела на антидепрессантах, и только несколько недель назад перестала пичкать себя всякой химией. Мне было почти пятнадцать лет.
Сегодня я долго вертелась перед зеркалом, ведь именинница должна быть самой красивой девушкой на празднике! Я закручивала волосы, красилась, примеряла платье за платьем. Приготовившись, я уж было пошла на кухню, что бы вытащить из духовки фаршированную курицу, заготовленную моей матерью (в квартире я была одна), как вспомнила, что забыла накрасить ресницы. Взяв купленную только вчера тушь из косметички, я приблизилась к зеркалу, дабы не упустить ни одной шаловливой реснички.
Расправившись с первым глазом, я приступила ко второму, сосредоточившись на все сто процентов…
Именно в этот момент вновь появилась она. Она была одета в моё платье, держала в руках мою тушь, и улыбалась мне, как и прежде, во все свои тридцать два резца.
Я не сразу поняла, что происходит. Отшатнувшись от зеркала, я, не в состоянии отвести взгляда от отражения, даже и не заметила, как обронила тушь. Моя грудная клетка начала сужаться, а глаза, широко распахнутые, не могли выдавить из себя ни одной слезинки. Крик застрял где-то в районе гортани. Ноги подкосились и я упала на колени, всё так же вглядываясь в это пожелтевшее лицо. А она смотрела на меня, всё так же хищно улыбаясь. Подняв руку, она подозвала меня к себе, и, подчиняясь неведомой силе, я, кое-как встав, подошла к зеркалу.
Застрявший вопль распространял по телу холодные ручейки ужаса. Я хотела убежать, спастись, но не могла…
А ведьма, как в фильме ужасов, вытащила свою обезображенную руку из зеркала, будто бы из воды. Слёзы заструились по моим щекам, а рот безвольно открылся. Тогда она поднесла свой кривой палец ко мне, и, ухмыльнувшись, провела им по моему языку…

Соседи, почувствовав запах гари, позвонили моим родителям. Те в спешке вернулись домой, и, обнаружив меня скрючившейся на полу, вызвали скору помощь. В больнице мне поставили диагноз – острый психоз, и тут же отправили в клинику, где я провела два месяца своей жизни. До конца вылечится мне так и не удалось…
Заметив зеркало, я обхожу его стороной, старательно не смотря в его сторону, ведь призрак той старухи до сих пор преследует меня.
И по ночам мне снится её корявая рука, тянущаяся ко мне.

@темы: рассказы

01:01 

#2.

деформация
Знаете, есть люди, с которыми ты проводил, когда-то, довольно много времени, общался (Одноклассники, к примеру), но, по прошествии энного количества лет, ты вряд ли сможешь вспомнить их имена, лица. Возможно, подобным образом устроена наша память – мы забываем всё, что более не имеет для нас значения. Кое-что уходит из нашей жизни, уходит безвозвратно…
Не смотря на это, я до сих пор помню человека, имени которого, как и лица, я и не знал вовсе. Бывают такие вечера, когда я остаюсь один в трёхкомнатной квартире. Колонки разливают по комнатам приятные нотки лирического рока, за окном идёт мелкий, летний дождик, а руки, без устали, тянуться к кружке с давно остывшим кофе. В такие вечера я, не редко, вспоминаю своего давнего друга. Друга без лица и имени.
Много лет прошло с тех пор.

Выцветшие глаза искали нужную строчку на ядовито – красном экране монитора. Отвратительный дизайн очередного сайта полностью сходился с тем, что творилось в моей душе. Хаус оттенков, он стремился к агрессивности, в то время, как сердце крошилось, от осознания того, что со мной произошло. Что со мной сделали.
Помню, я раскусывал свои губы в кровь, пытаясь сдержать предательски наворачивающиеся слёзы. Я был зол, казалось бы, эта самая злость должна была перебить горечь, но она лишь приумножала её, сворачивая испытываемые чувства в грязный, гниющий комок, так и застрявший у меня в горле. Сколько лет мне тогда было? Шестнадцать? Да, думаю, шестнадцать.
Вожделенная ссылка с небольшим комментарием к ней была найдена. Комедия, вроде бы, она никогда не выходила в прокат. По мнению того, кто успел уже ознакомиться с картиной, это была самая лучшая комедия прошедшего года. Да, именно то, что мне нужно. Я не умею рыдать, я не хочу учиться этому, не хочу проявлять слабость своего характера. Надо развеяться. Сейчас мне казалось это жизненно необходимым выходом.
Щёлкнув мышкой по ссылке, я вышел на сайт мало известной кино-компании, по крайней мере, я сам о ней никогда не слышал. Едва промелькнувшее сомнение затерялось в моём эмоциональном состоянии. Очередной щелчок. Фильм поставлен на закачку. Отлично.

Господи, помилуй мою грешную душу! Такого отвратительного фильма, я, как мне казалось, в своей жизни пока не встречал. Вся эта комедия более походила на…смесь недо-порно и детского мультика про Бакса Бани. Ужасно. И я потратил на эту чушь пол часа своей жизни? Вот теперь то я был зол! И, как и полагается, сдерживать эту злость в себе я был не намерен.
Естественно, мой праведный гнев пал на того типчика, что прокомментировал весь этот абсурд, как комедию, достойную высшей похвалы критиков.
Не стесняясь в выражениях, я написал ему на мыло столько «лестных» отзывов об его вкусе, об его мыслительных способностях и прочего, что, прочти это гневное сообщение моя матушка, её непременно схватил бы инфаркт. В общем, оттянулся от души.
Ответа его я не ждал. Зачем? Душу свою я от груза освободил, и на этом, как говориться, «спасибо». Но ответ пришёл, и присущее мне любопытство так и не дало выкинуть это письмо в помойку.
Я ждал чего угодно – от струи мата до искренних извинений и просьб о пощаде, но уж явно не этого:
«Неужели тебе не подняло настроение то безобразие, что творилось в «шедевре»? Я, действительно, не видел ничего смешнее этого абсурда».
Громко выругнувшись, я, плотно сжав зубы, уж было готовился настрочить второе письмо, не менее озлобленное, чем предыдущие, но остановился, так сказать, «на пол пути». Действительно, мне, несомненно, было намного лучше. Слёзы, растворившись, не грозили слететь с ресниц, сердце более не орало об обиде и боли. Более того, та ситуация уже не была столь трагичной, ведь просмотренный фильм, именно он и стал моей главной трагедией в жизни. Я усмехнулся. «Ты прав. Спасибо.» - Отправив сообщение, я, с чистой душой, забыл об этом случае.
В отличие от моего оппонента…
Раз в неделю мне, бесперебойно, приходила его рецензия на очередной фильм. Довольно сухо, без привычных смайликов и «приветов». В ответ я молчал. Не знаю в чём моя проблема, но, вот так вот, просто заводить знакомства было не по мне. Хотя, с годами мало что изменилось…
В общем, эта тирания с его стороны продолжалась уже месяца два, когда я решился таки посмотреть один из присланных фильмов. Настроение было хорошее, ничего не предвещало беды…И никакой «беды» так и не произошло. Фильм оказался по-настоящему интересным, хоть и не экранным. Я тут же поделился с «советчиком» своими впечатлениями. С этого и началась наша своеобразная дружба.
Мы обменивались мнениями о фильмах, затем подключили к этому и книги, и музыку. Через некоторое время я перестал бояться быть осмеянным, выражался спутано и эмоционально, в отличие от нового «знакомого незнакомца», всегда остававшегося прохладно – отстранённым.
Мы никогда не говорили о себе. Наше общение, казалось бы, для подобного было не предназначено, и это делало его каким-то…особенным, что ли. Я не знал ни его имени, ни лица, даже пола не знал! Но, не смотря на это, спешил к вечеру домой, что бы прокомментировать очередную, случайно услышанную в магазине, мелодию.
Мы часто сходились в своих мнениях, иногда начинало казаться, что я нашёл «родственную душу»…Вообще, подростком я был склонен к шаблонному утопизму. Судя по тому, что он регулярно отвечал мне, и для него наше общение было важно, по крайней мере, я сам хотел в это верить…
Из-за него я стал больше читать. Не сказал бы, что у меня были плохие оценки по литературе, или же я не любил книги до этого, просто…С появлением этого человека в мой жизни, наши вечерние разговоры уже превратились в некий ритуал, без которого я не мог нормально заснуть. А что бы быть с ним на одной волне, я должен был быть достаточно разносторонним и начитанным. Вот и всё. Не плохая причина, что бы углубится в книги, не правда ли?

Сколько длился этот «ритуал»? Если я правильно помню, чуть меньше года.
Однажды он просто исчез. До сих пор помню, как я пришёл домой после школы. Как написал ему. Как ждал ответа. Ждал день. Два дня. Через какое-то время я перестал ждать, смирившись с тем, что мой друг навсегда ушёл из моей жизни. Осознание этого и сейчас не приятно покалывает мою охладевшую с возрастом душу.
Я до сих пор помню его никнейм на сайте…Его звали - . . .

@темы: рассказы

04:52 

#1.

деформация
банально? о да! глупо? возможно.
притянуто за уши? пусть будет и так, но...


Мне так часто казалось, что я живу не в своём мире…
Загнанный, запущенный во всемирный механизм беспроглядной тьмы, болт, что давно не смазывали, но который, не смотря на это, выполняет свою функцию на достаточно высоком уровне, что бы его просто взяли, и выкинули в помойку.
Не знаю.
В молодости я открыто выражал своё несогласие с системой. Конечно, и в этом неподчинении общепринятым правилам была своя, немного искажённая, но система, свой механизм, но, в то время, мне казалось, что лучше уж быть частью новенького байка, чем токарного станка.
Но, как и многие, я отказался от социопатии, во благо своего будущего.
Что же я получил в итоге? Жену - спокойную, интеллигентную женщину, по-своему умную, по-своему привлекательную, детей - как и полагается, не оправдавших моих ожиданий, но вполне сносных и, как бы банально это не звучало, действительно любимых мною существ, так же – квартиру в спальном районе, машину и обширную пролысину на затылке…
Разве к этому я стремился?
Нет, конечно, я живу совсем не плохо, по меркам русского человека. Для своего возраста, я вполне здоров. Не голодаю. Не нуждаюсь. Всё как у всех, и, казалось бы, желать чего-то большего – грешно, но…

Недавно я встретил своего школьного приятеля. Обычная встреча, обычные приветливые улыбки, обычное рукопожатие. Самый обычный разговор…
Выяснилось, что он всё ещё не женат (во многих шутках, этот факт – уже дар небес), состоятелен, да и выглядел он лет на десять моложе меня.
Зависть.
Он поведал мне о своём беспечном образе жизни, о так называемой «свободе», которую он так и не потерял, в отличие от многих, что до сих пор живёт так, как хочет он.
Зависть.
Так же он бросил неясную шутку по поводу старушек – жён, и безмозглых детей, предварительно не поинтересовавшись о моей жизни, что выдало в нём беспардонного хама, коим он и являлся много лет назад. И, представьте, этому я тоже завидовал!....
Затем пришла моя очередь говорить.
После хвастливых фраз своего бывшего приятеля, говорить о жене и детях, что естественно, не хотелось совершенно. Боялся ли, что меня подымут на смех? Нет, пожалуй, я был уже достаточно не молод, чтобы не обращать внимания на дерзкие умозаключения окружающих. Может быть, я не хотел признаваться своему однокласснику в том, что жизнь моя не такая красочная, как его? Опять же «нет». Думаю, вся соль заключалась в том, что я не хотел признавать тот факт, что, в отличие от него, я так и не смог обрести того, чего искал. Я не был счастлив.
Напряжённые десять секунд. Двадцать. Они прошли в полном молчании.
Видимо, осознав причину задержки, экс-приятель уж было растянул уста в снисходительной, как мне показалось, ухмылочке, но я не дал ему закончить своеобразный ритуал унижения.
Открыв рот, я начал лгать. Обо всём. О работе, о жене, о детях. Мой язык, ведомый неведомой силой, разошёлся не на шутку, а руки, в такт ему, начали выписывать некие узоры в воздухе, жестикулируя.
И чем больше я лгал, тем шире становилась улыбка одноклассника.
Он, несомненно, всё понял. Но, не взирая на свой характер, промолчал.
За это я ему благодарен.

Придя в тот день домой, я, морально, и, казалось бы, физически вымотанный, по-привычке уселся у телевизора, открывая банку светлого, недорогого пива. Отголосок сегодняшней лжи, как фальшивая нотка в сонате, терзал мою нервную систему. Пальцы, выстукивая некий ритм на металлической поверхности, еле удерживали в моей руке банку. Глаза предательски бегали по комнате.
Отвратительно.
Один глоток. Второй. Третий. Опорожнив первую тару, я ринулся на кухню за второй. Напиться. В стельку. Вусмерть.
Заметив мои метания, жена, тяжело вздохнув, подошла ко мне, своим тихим, нежным от природы голосом высказав мне свои переживания. Она волновалась за меня. За человека, вычеркнувшего её из своей жизни. Может быть, только на словах, но факт оставался фактом. На душе стало ещё противнее. Я был омерзителен себе.
Развернувшись, я, впервые в жизни, ударил свою суженную. Не сдерживаясь, я отвесил ей увесистую пощёчину. Она же, не устояв на ногах, упала на пол, тут же закрыв лицо руками, теми руками, что гладили мои рубашки, что ободряюще похлопывали меня по плечу, теми, что я, когда-то, любил…
Я ненавижу себя.
Сегодня я, наконец осознал, почему последние годы чувствовал, что живу не в своём мире…Этого мира, этого механизма, что принял меня, как свою часть, я попросту не достоин.

@темы: рассказы

Три ноты морфия

главная